Intervijas

“Я здесь” – мягкое, но азбучное авторское кино

“Я здесь” является затасканным образцом социального романтизма. Режиссер фильма Ренарс Вимба поведал об истоках картины, самобытности Латвии и своей мечте.

20.02.2016

Es esmu šeit

Утро. Рига. Кинотеатр Splendid Palace. Моросит легкий февральский дождик, а настроение и мысли уже устремляются к весне. Туманное солнце слепит глаза и ветер холодит лицо. За круглым столиком кофейни напротив меня сидит латвийский режиссер Ренарс Вимба.

14 февраля 2016 года в рамках Берлинского международного кинофестиваля состоялась мировая премьера его дебютной художественной киноленты “Я здесь”. А 19 февраля было объявлено, что картину наградили “Хрустальным медведем” (главный приз в конкурсной программе “Поколение”) за лучший художественный фильм конкурса для юношества.

Латвийская кинолента иллюстрирует сказ о взрослении латгальского подростка. 17-летняя Рая (Элина Васка) живет в деревенском доме вместе с властной бабушкой и младшим братом Роби (Анджейс Лилиенталс). В их жизни происходит страшное событие, из-за которого шустрая девушка вынуждена принимать решения, которых избегала бы даже опытная женщина. “Я здесь” не повествует о тех, кто уехал, а о тех, кто остался. Отец детей умер, мать укатила в Великобританию, а цветы жизни предоставлены сами себе и должны учиться выживать самостоятельно.

“Я здесь” – совершенно народное кино, а не произведение для кучки знатоков. Фильм Вимбы – рядовая история об одиночестве, о первой любви и становлении ребенка с первыми разочарованиями, испытаниями и победами взрослой жизни. Тут припоминаются “Полной грудью” Дрейка Доремуса, “Лолита” Эдриана Лайна, “Красота по-американски” Сэма Мендеса и “Отрочество” Ричарда Линклейтера – киноленты, которые обладают общими темами, но уникальны своими мирами. В них ощутима страсть создателей и образов, сравнимая с самозабвением. Фильм Ренарса Вимбы – терапия, где стоит классический вопрос “быть или не быть”, и “не быть” – тоже выбор. Тем не менее, терапия весьма замылена. За нежной и интимной эстетикой иногда теряется содержание, а персонажи представляются полярными и случайными. Перед нами, возможно, свежеиспеченный яблочный пирог, который и пахнет сладостно, и выглядит славно, но на вкус недостаточно сытен. Нет изобретательности, революционной храбрости и авторского азарта, потому что сделан по классическим рецептам разнеженных драм. Публика чувствует себя в надежных руках. Через взгляд автора зрителя превращают в утонченного, но трусоватого наблюдателя. Жанрово “Я здесь” является затасканным образцом социального романтизма.


Спасибо Вам за фильм и поздравляю с премьерой. Скажите, когда в Вашей жизни появилось кино?

Ренарс Вимба: Помню, будучи ребенком, играл дома на полу, а по телевизору в тот момент показывали людей, которые ходят по туннелям, тянут спички, решая, кто пойдет первым, и атмосфера происходящего была опасной и устрашающей. Лишь спустя годы я понял, что смотрел “Сталкера” Андрея Тарковского. Такой была моя первая осознанная встреча с кино.

Где учились?

С 2008 года учился в Латвийской академии культуры, затем отправился в Таллин в Балтийскую киношколу, где поступил на магистратуру. Я занимался даже не режиссурой, а операторской работой. В том году набирали только на курс операторов, поэтому для меня было ясно – сейчас или никогда.

Чем для Вас является кино?

В школе я понимал, что хочу заниматься кино, но разборчивого представления о режиссуре или сценарной работе у меня не было. В голове был бардак. В определенный момент я все бросил и в 2011 году получил степень магистра по кинорежиссуре. И главное, что удалось сделать в студенческий период – избавиться от иллюзий о кино. Кино – ремесло, а не только чудесная магия. Кино – дело конкретное и точное, требующее от коллектива предельной сосредоточенности.

Итак, фильм “Я здесь”. Как родилась идея картины? Чем было продиктовано желание показать именно эту историю?

6 лет назад появились первые задумки и наброски для сценария. Меня всегда интересовала провинция и сельские края Латвии. Чувствую некую связь с такими местами, несмотря на то, что родился в Риге. Гладкие, сверкающие и блестящие фактуры городов меня не привлекают и кажутся скучными, поэтому выбор места исходил из моих эстетических, подсознательных желаний.

Какими основными чертами характера должен обладать режиссер?

Моим педагогом был профессор Нью-Йоркского университета Борис Фрумин, который говорил, что режиссура – путь необычайно сильного человека. Быть режиссером, словно раздеваться перед публикой – человек оголяет собственную душу напоказ зрителю.

Какие ключевые вопросы были заданы при написании сценария?

“Я здесь” – сказ о человеке, у которого есть намерения и который за свою цель борется. Некоторое время я был убежден, что современное кино, будто сновидение с бесплодными персонажами и формулой “не знаю, что делать и куда двигаться”. “Я здесь” – антитеза, где в центре внимания обитает стойкий характер, воюющий за свое существование.

В фильме нет четкой привязки к времени и месту, но публике ясно, что речь идет о сегодняшнем дне. О чем же этот фильм? В чем его главная особенность?

В картине есть мощная сцена, где главная героиня противостоит громадной машине, стремящейся свалить деревья. В частности этот эпизод обобщает суть киноленты.

Символизм яблонь. Рая – защитница природы?

Люблю цветущую яблоню как дерево. Рая живет без матери и отца, но она имеет яблони. “Я здесь” – идеалистический рассказ, в котором деревенская девушка оберегает свой дом и стремится сохранить семью. Рая постоянно ищет причины остаться, поэтому отправляется на Запад за матерью, чтобы вернуться к истокам и восстановить утраченную родовую связь.

Что вдохновляет на написание сценария?

Написание сценария и режиссура – занятия особо интуитивные. Тут главной задачей является создание живых героев с волевым характером. Рая – милый, спокойный и отзывчивый ангел во плоти. Между тем, Рая также проявляется крепким предводителем и в отношении с маленьким братом, и с полицией, и с учителем. Рая – человек действия, порой даже иррационального и противоречивого.

Девушка не может и не желает уживаться в существующей системе. Какая у Раи система ценностей?

Ее мировоззрение только формируется. Рая орудует инстинктами. Сперва она уверена, что ей что-то принадлежит, поэтому необходимо защищать, а уже после девушка осмысляет содеянное. Заметьте, в фильме все события разворачиваются чрезвычайно тесно, поэтому нет времени для прагматических раздумий. Персонажи не всегда понимают, что делают. И тут не стоит видеть Раю, как отражение автора. Она совершенно независима. Впрочем, думаю, можно найти мое альтер-эго, если покопаться.

Какие произведения оказали на Вас влияние? Кто из мировых режиссеров Вам близок по духу?

Братья Дарденн. В целом мне симпатична французская волна. Увлекательна кинолента Жака Одиара “Ржавчина и кость”. Я очарован картинами Луи Маля и ранними работами Кшиштофа Кесьлевски. Хорош и Алехандро Иньярриту.

Что Вас радует в жизни и в кино?

Отношения между людьми. Сама возможность простых, спокойных, неизмученных отношений.

Вы  романтик?

Меня трогает глубина взаимоотношений. Человек забывает о своем месте в обществе. Жизнь гораздо шире, чем мы привыкли думать. А в кино я всегда ценю честность и решимость в рассказе о том, чего люди стесняются или боятся.

Рисков в Вашей картине я не вижу. Чего мы в ней боимся?

Меня непрерывно беспокоил вопрос – не будет ли фильм слишком прямолинейным. Фильм получился простым в исполнении, но, надеюсь, в сути не все столь однобоко. Я готов к словам, что “Я здесь” – картина незамысловатая, но скажите, где грань между банальностью и простотой.

Удалось ли Вам определить эту грань?

Нет. Знаете, кино – это чемоданы, в которых находятся разные инструменты, а режиссер обладает ключами. У каждого – свои. Ценность скрыта не в этих чемоданах, а в ключах, которые либо есть, либо нет. Талант и видение. Мне трудно сказать, фильм умел или бездарен. Я воспринимаю кино почти бессознательно. Картина может трогать, а может оставить равнодушным. Я старомоден, ибо ищу в сюжетах катарсис.

В фильме присутствует сентиментальность и ностальгия по самобытности Латвии: латы, просторы природы, сельская среда, томная атмосфера – все перебивается желанием главной героини улететь на Запад. В чем именно видится потеря этой самости?

Безусловно присутствует опечаленность и тяга к прошлому. Жизнь постоянно ускоряется и мир сужается. Парадокс в том, что мы в постоянном контакте друг с другом, но толком ничего не знаем. А я хочу простора и естественности. Сесть и поболтать без суеты. Несмотря на бытовой прогресс, люди потеряли чувство спокойствия, добродушия и свободы.

В картине очевиден основательный подход к изучению среды. Ну и как, по-вашему, провинция фильма похожа на настоящую провинцию? И важно ли отразить реальность в кино?

Провинция отличается. Порой люди, проживающие в деревнях, не понимают ценность того, что им дано.

Собственно, как и в городе.

Справедливо. Больно смотреть, что в провинциях тяготеют к жизни городов. Люди либо уезжают в мегаполисы, либо не берегут собственное достояние, перестраивая свою самостоятельную среду в мегаполисы. Проще говоря, вместо дерева ставят пластмассу. Нужно настойчиво напоминать о себе самом. Однако я не призываю отказываться от путешествий или эмиграций. Стоит сравнивать и делать собственные выводы.

Говоря о реализме в кино, тут обращаю внимание на натуральность действий. Если кто-то колет дрова, то должен колоть естественно. Задача режиссера – донести мысль происходящего до актера так, чтобы тот совершал акт неподдельно. Зритель мгновенно заметит или почувствует обман и несозвучность. Жанр и оболочка фильма не имеют отношения к тому, что и как делает актер, который в свою очередь обязан играть правдиво.

В фильме заняты профессиональные актеры? Как Вы их нашли?

Главные роли играют не профессионалы, потому что в Латвии в таком возрасте нет актеров-профессионалов. Выбирали из рядовых, но талантливых людей. Элину Васку мы нашли в Цесвайне, когда она заканчивала среднюю школу, а Анджейса Лилиенталса встретили в Риге.

Работать с актерами труднее, ибо у них выковано представление об актерском искусстве, а Элина и Анджейс открыты для меня, поэтому ими проще управлять. Наоборот, зачастую из разумов актеров с опытом нужно что-то убирать, но с профессионалами надежнее, так как есть уверенность в ожидаемом результате. Они являются режиссерами своих ролей. А дети тут даже не дилетанты и не актеры, а просто люди. Как бы то ни было, без удачи ничего не сделать.

Как определить грань, когда актер переигрывает и недоигрывает?

Уловить эту грань легко, но сложно ее точно описать. Режиссер должен выруливать актеров в нужное направление. Иногда актер теряет контакт с землей и ему сложно помочь. У режиссера должна быть гибкая шея, чтобы крутить ею вверх-вниз и вправо-влево.

У нас было три этапа отбора актеров на главные роли Раи и ее брата Роби. Выбор был обильным и процедура долгой. Мы делали тест-съемки и таким образом отсеивали нужные нам характеры. Элину Васку получилось найти быстрее, нежели Анджейса. После тест-съемок я уже лично встречался с участниками. В конце концов, остались две девушки и три парня, которых мы комбинировали и посматривали, выглядят ли они органично. Я весьма консервативен, поэтому цепляюсь к мелочам, вплоть до поворота головы. Частенько не стесняюсь и прошу актера остановиться, вздохнуть и сделать буквально то, что прошу. Я стараюсь разъяснять психофизику, но иногда указать на определенные шаги – быстрее и прагматичнее. И мы снимали не хронологически, поэтому актерам приходилось напоминать контекст эпизода.

А долго снимали?

35 дней, из них три дня в Лондоне.

Была ли скованность у Элины и Анджейса? Они все же впервые перед камерой.

Была. Именно на поведение перед камерой я обращал внимание. И реакция может меняться. На роль брата Раи мы уже были готовы взять одного актера, но после отбора во время съемок он почему-то начал застывать. Паренек начал думать, как он выглядит со стороны, а об этом он не должен думать, ибо это задача тех, кто вне кадра.

Что для Вас является приоритетом в фильмах?

Драма и проникновенность.

В “Я здесь” оператор – исландец Арнар Ториссон, а монтажер – грек Йоргос Мавропсаридис. Насколько этот фильм действительно можно считать латышским?

Сотрудничество с Исландией – идея продюсеров. Я мог лишь смириться с набором команды. Композитора тоже хотели брать заграничного, но не получилось по финансовым причинам. В итоге, музыку для фильма написал даровитый Эрикс Эшенвалдс.

Когда я ездил на встречу с предложенными операторами, мне не нравился их стиль. А вот позже нашли Арнара Ториссона, чья артхаусная картина, снятая на пленку Super 8, оказалась мне по душе. Арнар чувствует камеру, понимает культуру кадра и много работает в документалистике. Мимоходом скажу, что мы сразу договорились снимать при натуральном освещении, но искусственный свет изредка оказывался неизбежным.

Создание фильма – целое непредсказуемое путешествие. Когда путешествие почти подошло к концу, что почувствовали?

Наверно, усталость. Мы снимали без малого год, потому что нам были нужны разные времена года. Вся суета давит физически и морально, поэтому полезно в конце отстраниться от сырого материала. Что греха таить, кино в некоторой степени – пытка.

Кто несет ответственность за киноленту?

Было бы удобно винить каждое отдельное лицо команды. На деле получается, если фильм хорош – молодец актер, если фильм плох – сразу вся критика обрушивается на режиссера. Актер и режиссер – враги. За картину “Я здесь” отвечаю я, потому что фильм авторский.

Фильм получился полностью независимым или приходилось идти на уступки при сценарии или монтаже?

Были мелкие разногласия. Режиссер обязан прислушиваться к советам. Чем их больше, тем лучше. Обилие мнений не вредит. Имея ясное видение, нет причин бояться отдавать и обсуждать материал. На моей стороне аргументы “за” и “против”.

Девушка Рая – весьма противоречивый образ. Судьбы остальных героев остаются за кадром. Недосказанность намеренна?

Как говорится, нужно что-то отдать, чтобы что-то обрести, поэтому историями второстепенных персонажей пришлось жертвовать. Я не мог украсть детали судьбы Раи.

Рассчитываете ли Вы на существенную коммерческую отдачу от своего детища или Вы просто прощупываете почву привлекательности жанрового и авторского кино в Латвии?

“Я здесь” – фильм для зрителя, поэтому я верю, что люди пойдут в кино. Понимаю, что такой подход примитивен и удобен, но картина обладает катарсисом, поэтому человек может понять историю девушки разумом и душой. Зачем мне короткое описание, чтобы понять картину. Любая кинолента должна работать без него.

Чего не хватает латвийскому кино?

Нет опыта и смелости. Обидно, что не доверяют молодым авторам. Зрителю нужны молодые голоса. Печально, но дело в системе.

Какие отзывы получили на фестивале в Берлине и какие ожидаете услышать от зрителей в Латвии?

В Берлине была чрезвычайно отзывчивая аудитория и социальная тема с бойкой девушкой в центре истории взволновала зрителей. Мне кажется, даже в самых трагических мгновениях ощутим оттенок юмора, который и уловила фестивальная публика. Зрители смеялись, плакали и молчали. Сомневаюсь, что в Латвии будет открытая реакция. Здесь будут смотреть тяжело, потому что латыши будут наблюдать за жизнью Раи через социальное стекло.

В финале главные герои смотрят вдаль. В светлое будущее? Что насчет продолжения фильма?

Была задумка сделать киноленту о брате Раи, но посмотрим. Пока продолжения не ждите.

Есть ли у Вас мечта?

Вы меня смутили. Я живу в мечте. Для меня мечта – жить здесь и сейчас, то есть это нечто постоянное. Миг мечты уже здесь, с каждым из нас.

Беседовал Артур Завгородний