“Джой” (Joy, 2015)

“Мне не нужен принц”, – заявляет Джой, будучи ребенком. Уже эта фраза, звучащая в начале новой биографической картины Дэвида О. Расселла, проливает свет на главную тему драмы “Джой”.

В основе киноленты – история Джой Мангано – матери-одиночки, которая создает самоотжимающуюся швабру (Miracle Mop), разочаровавшись в обычных. И Дженнифер Лоуренс полностью принимает судьбу этой дамы на свои чувствительные, но трудолюбивые плечи. Дэвид О. Расселл и соавтор сценария Энни Мумоло иллюстрируют сказ о женщине, которая пытается быть матерью, дочерью и успешным изобретателем.

Джой живет в старом доме с двумя детьми и безумной семьей, которая зависит от действий самой Джой. В головокружительном открытии фильма зрителя торопливо ставят в суматоху, где женщина обязана справиться с матерью, вечно зависающей у телевизора; стареющим отцом, от которого отказываются все, кроме нее; мужем-прихлебаем, живущем в подвале дома и которому так и не удается стать прославленным певцом; ее любящей бабушкой; и при этом ужиться со скверной сводной сестрой.

“Джой” – матриархальный фильм. Однако основная сюжетная линия киноленты – производство и продажа чудо-швабр. По сути дела, зритель смотрит на классическую историю о падении и подъеме личности, которая пробивается сквозь всевозможные жизненные препятствия и разрозненные психологические тяготы. Дэвид О. Расселл играет со стилем, ритмом и жанрами. Делает ли он это умело? Возможно. Впрочем, сперва мы получаем фарс, потом – печаль, чуть позже – слезы, а в итоге – сумбурный салат, вкус которого чудный и мудреный. Закономерно спросить – почему так? Существенный изъян картины очевиден в структуре повествования. Не удивительно, что в титрах указано сразу несколько монтажеров – признак весьма любопытный и угрожающий.

Детище Рассела – одно из чрезвычайно странных продуктов мейнстрима этого года. Повторяющаяся телевизионная мыльная опера, с которой открывается фильм, бесцеремонно и последовательно забывается. Некоторые фрагменты действия придают сюжету эмоциональный наплыв, но зачастую он является недолговременным и антикульминационным, как и финал картины. Кажется, Рассел желает рассказать историю шире печальной судьбы Джой, но вместе с главной героиней он безвылазно барахтается среди прочих героев и вопросов, которые буксуют и высасывают всю жизнь из фильма. Мизансцена слишком людная, а повествование сбивчивое, но сцепляет происходящее закадровый монолог жизнерадостной и заботливой бабушки Джой.

Если в боксерской драме “Боец” (2010) режиссер преуспевает в грамотном переключении внимания с одного персонажа на другого, будь то образ Марка Уолберга, Кристиана Бэйла или Эми Адамс, а также их среды и общества, то в “Джой” второстепенные герои так и забиваются где-то позади Дженнифер Лоуренс. Правда фильм снабжен недурным ансамблем актеров: Роберт Де Ниро, Брэдли Купер, Вирджиния Мэдсен и Изабелла Росселлини, но актеры никак не проявляют себя, ибо работать не с чем. Их действующие лица оказываются даже не настоящими людьми, а всего-навсего театрально-карикатурными образами. К слову, начало представлено крайне суетно, ибо необходимо познакомить зрителя со всеми персонажами, которые окружают героиню Лоуренс. Авторы долго нащупывают почву повествования, а позже ясно дают понять – фильм об уязвимой, но смелой идеалистке Джой и только о ней. Остальные же входят в кадр и в том же торопливом духе удаляются.

Сюжет приобретает более расторопный темп и желанное обаяние, когда режиссер и оператор Линус Сандгрен успокаиваются, показывая воодушевленность Джой, будучи увлеченной собственным изобретением. Зритель начинает чувствовать себя в надежных руках и понимать героев. Несмотря на то, что масса сцен пребывает в мертвом состоянии из-за отсутствия какого-либо продолжения, Дэвид О. Расселл демонстрирует типичную историю о мечтательной и упертой личности из рабочей семьи. Тут создатели отбрасывают все несущественное – то, о чем им не удается рассказать полновесно, освобождая место для Джой. Ограниченный взор на нее проявляет истинное тепло и сентиментальность. Слава феминизму! Хозяйственная Джой с собственной разработкой швабры вступает на порог бесхозяйственных мужчин и умело превосходит их. Таким образом, авторы не забывают про гуманность, позволяющую публике увидеть себя на месте Джой. Между прочим, изображение обладает дымчатой разнеженностью, что соответствует внутреннему прекраснодушию персонажа Лоуренс.

“Джой” представляется любопытным сплавом духовности и прагматизма, ибо персонаж Лоуренс витает между двумя мирами – семейным бытом, где Джой вертится, будто насекомое в муравейнике, и притворно-глянцевым телевидением. Фильм дезориентирует, как поддельный мир ТВ, поэтому и зрители, и героиня одинаково не уверены, что происходит.

Кроме Джой и ее швабры, героем, усиливающим свет во мраке беспорядка, является столь же проходной образ Брэдли Купера – Нил, директор Home Shopping Network – бизнесмен в стильном костюме, но без ковбойской шляпы, сигары и капиталистического цинизма, который продает людям, уткнувшимся в ящик, идеи большие и маленькие. Создатели фильма принимают роль этого денежного евангелиста, стараясь толкнуть нам очередной сказ об упорной и гордой женщине. Фильму добавляют немного блестящей магии, умело показывая нам то, что Джой продает на телевидении, и мы познаем, кто и как создал самоотжимающуюся швабру.

Вердикт: “Джой” – узкий взгляд на жизнь женщины, как целеустремленной особы, которая старательно выпутывается из суетливой бытовухи в надутый мужской мир бизнеса. Однако все плутают безрезультатно, поэтому “Джой” остается сюрреалистичной, камерной, смотрибельной, но неутешительной беготней на месте с заманчивым самолюбием.