“Человек – швейцарский нож” (Swiss Army Man, 2016)

Дебютная комедия Дэниела Шайнерта и Дэниела Квана, или “Дэниелов”, как значится в титрах, представляется рассказом об одичавшем пареньке и пукающем трупе. Если выразительный, ирреальный фильм-вояж со страшно скудным бюджетом неудачен сюжетно и драматически, то его дикую натуру публика точно запомнит надолго.

Нет никаких сомнений – абсурдистский сюжет обладает индивидуальностью. Пол Дано играет Хэнка – потерянного юнца, который, вероятно, является жертвой кораблекрушения. На пустом островке безнадежный Хэнк собирается повеситься, как вдруг на берегу замечает бездыханное тело Дэниела Рэдклиффа. Каким-то невиданным образом герой садится верхом на труп и мчится по волнам, словно на дельфине или водных лыжах. Чуть позже мертвец молвит, что его зовут Мэнни, но оживает не он. Вкус жизни вновь обретает Хэнк, который благодаря способностям своего полуживого друга, протаптывает путь домой.

Hank: The important, for now, is to find what was your life.

Manny: What is life?

Кажется, что мы вместе с Хэнком сходим с ума. Если совсем честно, то сам просмотр этого фильма уже нездоровый поступок. Однако Дано и Рэдклифф прекрасны. Один в образе пещерного, но душевного сумасшедшего, а другой в образе окоченевшего, говорящего мертвеца, передающего эмоции только глазами и ртом. А лес, сквозь который пробирается этот чудной дуэт, оказывается их песочницей, в которой Хэнк переодевается в девушку для Мэнни и из мусора воссоздает для него современный мир.

Забавные отношения между Хэнком и Мэнни похожи на дружбу героя Тома Хэнкса и Уилсона в чудесной драме “Изгой” (2000). Парень учит тело говорить и обнаруживает, что у него есть много других “особых способностей” (изо рта льется пресная вода, а конечности могут рубить деревья). В поисках цивилизации они бесконечно философствуют, поют, пляшут, пьянствуют и хрустят попкорном. Хэнк толкует Мэнни, будто ребенку, о человеческой несправедливой, жесткой реальности, о которой труп забыл или не знал. Труп Рэдклиффа – метафора внутреннего “Я”, играющая для Хэнка ключевую роль в исследовании психологии (что заставляет человека делать что-либо) и социологии (неизлечимый страх человека в обществе). И непонятно, труп – фокусник или шарлатан, требующий от Хэнка (и наоборот) быть самим собой во имя каких-то новый ценностей.

Hank: You’re special.

Manny: I’m special.

Hank: You’re like the multi-purpose tool guy.

Герой Дано – непоседливый, неуклюжий невротик, который не соответствует общественным нормам и которые его душат. С Мэнни ему проще, потому что труп не имеет ни малейшего представления о нормах. Мэнни находится в смятении. И становится тревожно в сценах, где Хэнк показывает Мэнни значение романтики и любви. Герой напяливает на себя женскую одежду, выдавая себя за девушку Сару (Мэри Элизабет Уинстэд), в которую безумно влюблен. Робкий Хэнк знакомит труп с тонкостями привлечения женского внимания, тем самым лепит из него собственное Альтер-эго, ибо сам парень далеко не дамский угодник и обольститель. И совершенно не удивительно, что в конце разухабистого либерал-хипстерского маскарада парни целуются под водой. Получается, приключенческое кино Квана и Шайнерта – изощренно замаскированная история дружбы и гомоэротической любви. Герой влюбляется в труп, и не просто труп, а в труп парня. Вдобавок, отец Хэнка презирает сына, считая его не таким, как все, и называя “слабоумным”. Мол, образы Дано и Рэдклиффа испытывают эротическое влечение друг к другу, но только чуть-чуть, скрытно, стеснительно, игриво. А пуканье – метафора того, что мы скрываем, боимся показать. Дальнейшие комментарии излишни.

Swiss Army Man, Mans draugs – nenopietns līķis

О чем этот постмодернистский, хипстерский фильм? Что вообще значит “хипстер”? Хипстер – человек, который якобы воспевает независимость мышления и торжествует контркультуры; тот, кто не соблюдает общепринятые правила и гордо следует собственным вкусам и убеждениям, восхваляя так называемое “прогрессивное” мировоззрение. Ну и ну. Свободолюбивый человек, кажется, никогда не нуждался в торговой марке, а теперь, видимо, нужно. “Прогрессивными” совершенно точно можно назвать Фридриха Ницше, Рене Декарта, Славоя Жижека, Олдоса Хаксли, Стэнли Кубрика, Терренса Малика… Где величайшие мыслители современности? “Дэниелы”, которые обращаются с социальной отчужденностью, на каждом шагу намекая со звериной серьезностью, слащавостью и назидательностью на некое меньшинство (здесь речь идет о гомосексуальности)? Картина о протесте к социальной или моральной иерархиям действительно вызывает удивление, но позже неумолимо оставляет в полнейшем недоумении. Смотришь с глубочайшей тоской и без наслаждения на историю о двух умниках-раздолбаях, из которой извергается поток мусора Маркиза де Сада.

Режиссеры Дэниел Шайнерт и Дэниел Кван пробивают окно в экзотический мир чудаческого, где все возможно. По правде говоря, курьезный фильм отражает несостоятельность и бессмысленность “хипстеров”. Налицо кризис личности. Мутирующая форма поведения хипстеров кажется безнравственной и глупой. Люди самоорганизуются, становясь частью этой субкультуры. И чем больше людей вступают в нее, тем более попсовой она становится. Ирония кроется в том, что культ антимассовости становится массовым. Так и фильм, который иллюстрирует анархию (отсутствие правил), постепенно ограничивается правилами. Либеральная канитель о том, что ты – не “бесполезный мешок дерьма”, а личность, что, мол, свобода выражения – важнейшая ценность, превращается в набор банальностей (любить, прощать, ценить). Тело – это тоже мы и не нужно испытывать к нему отвращение. Напротив, природные инстинкты нужно принять. Отсюда в хипарьском фильме шутки про пуканье и мастурбацию. Под чудесную, развеселую музыку Энди Халла и Роберта Макдауэлла “Дэниелы” иллюстрируют выпендрежный, ерундовый каламбур, выполненный с замахом на талантливую самобытность магических картин Мишеля Гондри.

Беззащитный артхаус, который пинать не нужно, но иногда полезно. Инфантильная, манипулятивная штука, которая орудует вне понятий добра и зла. В киноленте ощутим трагизм, потому что он существует в быту: взаимопонимание с родителями, ровесниками и обществом. “Человек – швейцарский нож” – яркая, современная россыпь мелочей, которая обладает индивидуальностью, но ударяется в пафос. Проявляется простодушная привлекательность, но она быстро улетучивается. Получается самодеятельный, эскапистский, лирический, ожидаемо поверхностный аттракцион, который не безупречен, но любопытен.

Для короткометражного фильма о пустоте, изоляции и одиночестве подход “Дэниелов” очень броский, но местами скучновато. Хэнк жив снаружи, но мертв внутри. Мэнни – душа Хэнка. Можно согласиться с посылом, но здорового безрассудства я здесь не вижу. Оригинальная идея не значит хорошая. Конечно, не так топорно, как в похабной картине Гаспара Ноэ “Любовь”. В повествовании допускаются всевозможные вольности. Можно пойти пораздражаться, а можно посмеяться. Есть немалое чувство принужденности. Юмор чуть выше плинтуса перемешан с сентиментальностью, но зачастую он ее отодвигает. Эдакий шутовской мир без зла – идея идиотического дебоша, поэтому становится реально не по себе. Наверняка найдутся люди, которым этот миниатюрный беспредел понравится и кто будет длительно обхохатываться. Впрочем, важно понимать, что не у всех с чувством юмора хорошо.

“Человек – швейцарский нож” – одна из самых странных, бунтарских кинолент года и, пожалуй, в этом ее главное и единственное достоинство. Стильный, задорный фильм на кинофестивале “Сандэнс” справедливо получил приз за режиссуру и это, пожалуй, потолок для молодых дебютантов. Авторы артхауса для псевдоинтеллектуалов с завышенным чувством собственной важности, как претенциозное движение “хипстеров”, которые думают, что они лучше, чем другие, и позволяют высокомерно заявить об этом. В общем, если кто-то слышал название “Человек – швейцарский нож” – тот знает, а кто не слышал – лучше и не знать. Баловское кинцо о борьбе за выживание, скорее, для видеосалона. Посмотрите – проклянете меня и в этом будет ваша трагедия, а не посмотрите – поблагодарите.